«Я признался в преступлении. А что оставалось делать?»

Олега Адамова, водителя из Витебска, задержали, когда ему было 26 лет.

Его грузовую машину увидел коллега-экскаваторщик недалеко от места убийства девушки на окраине Витебска. Он признался в преступлении, которого не совершал.

На суде от своих слов отказался. Но получил 15 лет.

На свободу вышел через два года. Так как после задержания Михасевич ( маньяк, на протяжении 14 лет безнаказанно орудовавший в Витебской области – прим.ред.)без труда показал, куда выбросил сумочку девушки, которую якобы убил Адамов.

В суде над Адамовым было одно «вещественное доказательство» – подмененная следователями фотография. Эксперт еще на первом судебном процессе говорил, что сперма, найденная на убитой, не принадлежит Адамову. И Адамов совершить убийство не мог.

Олег Васильевич нехотя вспоминает те годы. Он по-прежнему работает водителем, растит сына.



– Всех водителей, которые работали рядом с ж/д станцией Лучеса, где была задушена очередная жертва, проверяли. В январе или в феврале 85-го меня первый раз вызвали в линейный отдел. Первый раз меня задержали по административной статье, когда я из бара выходил. Как будто я матом ругался. Я не ругался. По кружке пива с товарищем-соседом выпил. Дали 15 суток, потом отпустили.

А дальше начали «крутить», пришли и забрали с работы. Совпала группа крови. Убийство начали вешать на меня.

Не знаю даже, сколько обысков было дома у родителей. Много. Матушка вешалась, когда меня забрали. Ее соседи достали из петли.

На первом суде эксперт сказал, что я не убийца. Потом Верховный суд отменил решение первого суда. На дорасследовании, когда меня в Новинки (Республиканский научно-практический центр психического здоровья, – прим. ) отправили, заменили фотографию. Сорока приехал и сказал: «Нашли фотографию».

Как оказалось, нашли за диваном фото сестры с подругой. Изъяли при обыске, а потом заменили на фото убитой девушки с подругой такого же формата. Они постоянно со своими понятыми приходили. С улицы никого не брали. Никогда.

– В какой момент вы признались?

– Не помню. Это не сразу произошло. А что оставалось делать? Они мне подсунули липовую экспертизу. Просто написали на бланке, что сперма и кровь, найденные на месте преступления, принадлежат мне.

Когда я увидел это, я сломался. Все подписал. Все подписываешь, когда становится безразлично.

Это не сразу происходит! Если бы мне не показали эту экспертизу, я бы никогда не признался. К тому же я пробыл в Новинках месяц. Мне кололи уколы, я ходил как заторможенный. Казалось, язык во рту как у лошади. Кололи перед допросами.

– Как восприняли новость об освобождении?

– Да никак. Дверь открыли и отпустили. После обеда. Я первый освободился, потому что Михасевич быстро показал, куда выбросил сумку девушки, убийство которой вешали на меня.

– Когда вернулись к нормальной жизни?

– В феврале 1986-го освободился, а в мае уже на работу пошел. Скажу вам честно: если бы я отсидел 15 лет, я бы никогда нормальным человеком бы не был. У меня и так уже кореша были. Когда освободился, приходили, звали в дело.

Женился я в 32. Есть сын Димка. Квартиру дали в 1988-м. Я реабилитирован. Но в трудовой эти два года потеряны.

Всем, кто был невинно осужден вместо Михасевича, дали квартиры в одном районе, но в разных домах. Мне, как одинокому, однокомнатную. Еще одному, тому, который ослеп в заключении, дали трехкомнатную и собаку-поводыря. Он спился и уже умер. Еще один, Пашкевич, от рака умер. Ковалев, еще один реабилитированный, свою квартиру жене оставил.

Сестра говорила, что из группы, которая мое дело вела, один следователь уже умер, второго инсульт хватил. Судья разбился здесь недалеко – въехал на мотоцикле в трамвай...